Несказанно чудесные звуки все еще наполняли рубку. Чадвик увидел, как Бео облокотился на спинку кресла и благоговейно вслушивался. Мезор стоял не шевелясь. Взгляд его был устремлен вдаль. На лице обозначилась высокая сосредоточенность.

Неожиданно Чадвик посмотрел на стрелку, она неумолимо приближалась к предупредительной красной черте. «Перегрелись реакторы!» — хотел он закричать. Но Мезор уже отдавал команды: «Включить двигатели! Вывести корабль из центра радиоконуса!» — Черты его лица заострились.

Людмила повернулась на кресле.

— Нет! — выкрикнула она умоляюще. — Останемся в центре! Иначе потеряем инопланетные сигналы. Прошу!

Мезор не ответил ничего.

Канзу подскочил к пульту управления двигателем. Все сели в кресла, пристегнули ремни.

Канзу осторожно перевел реакторы на новый режим.

В сознании Чадвика теснились таинственные инопланетные звуки. Они словно волнами накатывались на него, загадочные и непонятные. Разве неясно, что они высоко-ритмичны? Или ухо привыкло к их колдовскому звучанию? Чадвику показалось даже, что он различает отдельные группы сигналов.

Вдруг он ощутил странное беспокойство вокруг себя.

Чадвик увидел, что Канзу, стоявший за пультом двигателя, неуверенно поднял плечи. Мезор отстранил его и сам взялся за работу.

Тщетно.

— Двигатель не включается? — загремел бас Бео. Глубокий раскатистый голос его своеобразно контрастировал со стройной мелодичностью чарующих сигналов инопланетян.

Чадвик взглянул на Людмилу. По ее лицу пробегала нервная гримаса. Она упрямо повернулась к своим приборам и тщательно регулировала направленность антенн.

— Двигатель еще не заработал? — спросил теперь уже Гиад. Он схватил руку Трофимова и победно смотрел на него.

— Первый цикл выпал, вероятно, разрыв, — громко сообщил Канзу. — Ядерный распад возрастает сам по себе, даже сейчас, когда реактор отключен!