Даже снисходительная Анна уловила неприятный оттенок в словах Гиада.

— Существа с Эпсилон Эридана смотрят на нас, как на своих братьев! — воскликнула она.

Однако Бео поддержал Гиада:

— Наша ступень развития очень важна для них. Ибо, если мы выйдем далеко в космос, расшифруем их радиолуч и будем в состоянии ответить им, они будут уверены, что опаснейшая фаза развития — атомное варварство — нами преодолена. До этого любой контакт — бессмыслен.

— Но почему они посылают нам только эти пеленги? — недовольно заметил Канзу. — Пора уж передать свои приметы-признаки, если они хотят установить контакт.

— Терпение, терпение, — ответил Бео.

— Откуда они узнали наши пеленговые знаки? — спросила Анна. — Или они уже были здесь? Это могло случиться в последнем веке.

— У них не было необходимости бывать здесь, — попытался объяснить Мезор. — Пеленги настолько мощны, что могут быть приняты на большом удалении от Солнечной системы. На Эпсилон Эридана...

В этот момент быстро откатилась в сторону дверь. На пороге стоял Чадвик. Он прерывисто дышал — с отсутствующим лицом, как человек, наблюдавший только что необычайное явление. Он переводил взгляд с одного космонавта на другого, не зная, с чего начать.

— Новые сигналы! — наконец выпалил он. — Мелодичные периоды. Очень нежные...

Они вскочили, побежали в рубку управления. Там, действительно, звучала мелодия — невыразимо своеобразная, едва постижимая разумом.

За пультом сидела, напряженно выпрямившись, Людмила. Не оборачиваясь, она сделала рукой раздраженный жест, требуя тишины. Новые сигналы стали затихать. Скупыми движениями пальцев она отрегулировала настройку. Прием тотчас улучшился.

«Почему она до сих пор не включила электронную запись? — подумал Чадвик. — Иноземные сигналы должны быть записаны». Он шагнул к пульту и включил прибор.