Великий Эхху и его соперник молодой самец Ди ковыляли впереди всех на полусогнутых – настигали Убегающего.

А Берн уже и не убегал: встал спиной к дереву, смотрел во все глаза на приближающееся племя, хотел в последние секунды жизни побольше увидеть.

Первым набегал вождь. Берн в упор увидел маленькие глазки, свирепые и трусливые, в красных волосатых веках, ощутил зловоние из клыкастого рта.

– Ну что ж… здравствуй, будущее! – И профессор от души плюнул в морду Великого Эхху.

– Ыауыа! – провыл тот, взмахивая палицей.

Удар. Взметнулись вверх деревья. И не обращая внимание на боль, на новые удары, Берн смотрел в небо – в удивительно быстро краснеющее небо. Трепещут под ветром красные листья – разве уже осень? Заслоняют небо красные фигуры дикарей. Странные красные птицы стремительно опускаются с высоты на полупрозрачных крыльях.

Страшный удар по черепу. Мир лопнул, как радужный пузырь.

Красная тьма…

6. ЧЕЛОВЕК ПОГИБ – ЧЕЛОВЕК ЖИВЕТ

Он летал, как летают только во сне. Впрочем, были и крылья – прозрачные, почти невесомые. И тело слушалось так идеально, что казалось невесомым.

Он летел прямо в закат, подобный туннелю из радуг. На выходе из туннеля – слепяще белая точка Альтаира. Под ним – расплавленное закатом спокойное море с кляксами островков, утыканных по берегам белыми пальцами скал.

– А острова тоже похожи на амеб! – доносится певучий и счастливый женский голос, голос Ксены. Вон она – выше и впереди – парит, купается в огнях заката.

При взгляде на нее теплеет сердце.

– Ага, похожи! – кричит он ей.

Не кричит. И от нее – не доносится. Они переговариваются через ларинги в шлемах. Здесь опасно пьянящий избыток кислорода, без гермошлемов нельзя.

Здесь не так все просто.

Они последний раз кружат над островками, над „живым“ морем. Через два часа старт, к своим. С удачей – и с какой!