— Застигнуть врасплох охрану Дадаева мог только Ликвидатор… — начал Шукюров.

Гейдаров его перебил:

— Сколько человек было в охране?

— Пять! Все найдены с пулей в голове, — пояснил Шукюров. — Есть свидетель, видевший, как Джафаров шел из кабинета Дадаева.

— Кто? — удивился Гейдаров.

— Арнани из уголовного розыска!

— И он жив? — не поверил Гейдаров. — Ликвидатор никогда не оставлял свидетелей…

— Арнани его друг! Друзей, наверное, трудно убивать? — спросил Шукюров Гейдарова, очень надеясь, что тот считает его не только верным и преданным до гроба слугой, а и своим другом.

— Не знаю! — искренне ответил Гейдаров, который никогда и ни к кому не испытывал дружеских чувств. — Я убиваю только предателей!

Шукюров с отчаянием подумал, что под это определение можно подогнать кого угодно, было бы желание.

— Джафаров — предатель? — спросил он, чтобы услышать приговор Ликвидатору.

Гейдаров даже удивился такому вопросу.

— Разумеется! Он предал своего господина, своего создателя. Ему было приказано умереть, а он что сделал?

— Негодяй! — немедленно откликнулся Шукюров, всем видом выражая готовность тут же умереть по приказу своего господина.

Такая готовность к самопожертвованию понравилась Гейдарову, и он милостиво сказал:

— Если будешь долго стоять на коленях, протрешь брюки!

Шукюров одним рывком поднялся с колен и рассмеялся шутке шефа.

— Считайте, что Джафаров мертв!

Он попятился до двери и, уже открыв ее, услышал вдогонку:

— Ликвидатора убить не так просто!

Учти!

— Ваш совет мне дороже жизни! — согнулся в поклоне Шукюров и тихо выскользнул из кабинета.

Со смертью Дадаева все его приказы автоматически теряли силу, поэтому Шукюрову было нужно подтверждение Гейдарова.

Теперь, по разумению Шукюрова, Джафаров был обречен.

Первым делом Шукюров дал команду бригадам на вокзалах и в аэропорту в случае появления Джафарова в поле их зрения сразу вести огонь на поражение.