– В печенке?

– Ну, это поговорка, – успокоил я его. – Что там на самом деле творится в моей печенке, понятия не имею. Но от здешней пищи меня просто воротит.

Каждый завтрак, обед и ужин были настоящей пыткой. Бифштекс оказывался сладковатым и мягким, как заварной крем, и пах нафталином. Сыр напоминал гнилые яблоки и отдавал нашатырем. У кетовой икры был вкус прогорклого хлопкового масла пополам с патокой. Во сне меня изводили чревоугодные кошмары: пахучие ломти настоящих бифштексов, битая птица, копченые сиги, заливная осетрина, жернова швейцарского сыра с глазками, наполненными прозрачной слезою, жареный картофель, макароны no-флотски, гречневая каша и даже… столовские биточки из сухарей и картофеля.

– Вкус и запах имитированы неудачно, – сказал Итгол, – но к тому времени, когда изготовляли эталонные образцы, натуральных продуктов на Земтере уже не осталось.

Оказывается, у них давным-давно все продукты изготовляются синтетически из первичного минерального белка – его добывают прямо из недр. Острая необходимость подобного производства возникла еще на заре новейшего летоисчисления. Бесцеремонное пользование поверхностью планеты истощило природу; оскудела, исчахла почва; вода и атмосфера были отравлены промышленными отходами. Человечеству, увлеченному междоусобицами, не было времени заняться хозяйством планеты. В грохоте сражений надвигающаяся катастрофа была малозаметной. А когда наконец удалось достигнуть единодушия, умолкли последние залпы – почва уже не способна была родить что-либо Да и жить на поверхности планеты стало невозможно. К счастью, в ходе продолжительных войн люди приспособились жить в подземных городах с искусственной атмосферой и климатом. Несколько поколений спустя люди уже не хотели и верить, что их предки обитали на верху неуютной и явно не приспособленной для жизни планеты.

Жизнь под землею имела неоспоримые преимущества, но на первых порах ощущалась нехватка продовольствия. Искусственные оранжереи и питомники не могли прокормить всех.