— Видишь, старик? Хрустальный Череп у меня! Теперь ты понимаешь, что отпираться бессмысленно! Говори, где твое сокровище!

Настоятель вздрогнул и опустил глаза. Губы его зашевелились, шепча слова Алмазной сутры. Капитан отступил на шаг и аккуратно поставил череп на камни.

— Что ж, старик, — сказал он равнодушно. — Ты сам выбрал свою судьбу. Он наклонился, вырвал из тела мертвого комиссара окровавленный штык и легким, точным движением вонзил его в сердце ламы Чимита.

— Ты ведь даже не настоящий Хранитель, старик! Последние Итеру покинули этот мир очень давно… ты лишь жалкий последыш великих магов прошлого. Сейчас ты умрешь, и я допрошу твой труп. Ты же знаешь, мертвые не умеют лгать.

Аристарх Петрович понял, что нужно бежать — бежать как можно скорее, пока не произошло самое страшное. Он повернулся, чтобы неслышно выскользнуть из темного храма, и налетел на застывшего в проеме двери рыжего бойца Попова.

— Крутить твою загогулину, профессор, — выдохнул тот, хватаясь за винтовку. — Эх, напугали вы меня… а чего это тут делается, а?

Бритый энкавэдэшник поднял голову и посмотрел на прячущегося в тени Аристарха Петровича. Профессору показалось, что на него в упор глядит какая-то огромная рептилия, вроде анаконды или африканского питона. Ноги мгновенно сделались ватными.

— Рядовой Попов, ко мне, — скомандовал Резанов ровным, лишенным всякого выражения голосом. — И вы, профессор, тоже.

Попов, расправив плечи, строевым шагом двинулся к капитану. Аристарх Петрович хотел крикнуть ему что-то предостерегающее, но слова застряли в горле.

— Вольно, боец, — сказал бритый.

Рыжий Попов остановился, будто налетев на невидимую стену. Потом со стоном опустился на колени, зажимая руками живот. Потом повалился на бок и засучил ногами.