Я вышла из лифта, открыла дверь и вошла в квартиру.

Сережки не было. Мой страх по поводу объяснения с ним сначала сменился облегчением, но ненадолго, всего на минуту, а вот потом появилась нехорошая растерянность и тревога — Сережка пообещал меня ждать, а его нет.

Но тут же я подумала, почему он мне не звонил, и сразу вспомнила, что я отключила свой мобильник, как только пришла в театр, и так его и не включала.

Я подошла к телефону, который стоял у меня на столе, и набрала номер Сережкиного мобильного.

Вместо Сережки мне ответил женский голос, и он, этот голос, сказал мне, что Сережка временно недоступен. В общем, он отключил свой телефон.

Я набрала его домашний номер, там никто не подошел к телефону.

Что это все могло значить? Могло значить все, что угодно, но ничего хорошего для меня, в этом я не сомневалась.

Прошло два дня, Сережка так и не появился.

Понятно, кто-то ему все рассказал и он решил меня бросить. Но я с этим не согласна, нельзя бросать человека за одну-единственную ошибку, ведь такое в моей с ним жизни случилось только один-единственный раз, поэтому он не должен меня бросать, а должен простить, потому что я больше так не буду.

И я знаю, где его найти. Когда у Сережки плохое настроение или какие-то неприятности, то он может быть только в своей мастерской.

Мастерская находилась в центре, во дворе девятиэтажных кирпичных домов, в полуподвальном помещении, как это называется. Чтобы попасть туда, нужно сначала открыть железную дверь, к которой ведут три ступеньки, за ней маленькая площадка, и сразу влево вниз кирпичные ступени, примерно десять, точно не знаю, не считала, а когда спустишься, то там еще одна дверь, и вот за ней уже мастерская.

Я въехала через арку во двор и остановила машину рядом с железной дверью.