Сережкиной машины поблизости не было, но это ничего не значило: жил он недалеко и, если заезжал домой, потом мог пешком прийти сюда.

Я заглушила двигатель, вздохнула и вышла из своей «БМВ».

Ключи у меня были не только от Сережкиной мастерской, но и от его квартиры.

Я поднялась по трем ступенькам и вставила ключ в замок.

Ключ почему-то никак не хотел поворачиваться в замке.

Я так старалась, что пальцам стало больно, а он не поворачивался.

Если так, нужно стучать в дверь. Но прежде чем ударить по ней, я взяла и дернула ее. И дверь открылась.

Лампочка, освещавшая лестницу, горела. Значит, Сережка здесь.

Приготовив себя к слезам раскаяния и словам обвинения, я спустилась по приблизительно десяти кирпичным ступенькам и толкнула следующую дверь. Она открылась.

В мастерской было темно.

Я нащупала на стене выключатель. Мастерская осветилась ярким светом.

В первую секунду я ничего не сообразила, во вторую секунду растерялась, а ближе к третьей ощутила бешенство — прямо передо мной, в пяти шагах от меня, на старом, местами вытертом до серого цвета, кожаном диване, лицом к стене, лежала женщина. И она была совершенно голая! Я видела только ее спину, ну и все остальное, что можно увидеть с этой стороны. Честно признаться, фигурка у нее была не хуже моей, правда, ростом она поменьше, как мне кажется, сантиметров сто пятьдесят пять — сто шестьдесят, и, судя по этой фигуре, она была довольно молоденькой, и она мирно спала. И хоть бы простынка на ней какая-нибудь была, хоть тряпочка, которой вытирают кисти. Только длинные темные волосы прикрывали ее лицо, шею и плечо.

Но мне было не до того, чтобы ее рассматривать, мне очень хотелось увидеть Сереженьку — вот, значит, куда он отправился и с кем провел двое суток, вот его важная встреча с каким-то человеком.

А я, идиотка, мучалась, страдала из-за того, что случайно, по глупости у меня что-то такое было. Сволочь он!