- Когда же квартира мне светит, Екатерина Максимовна?

Он даже внутренне подобрался, ожидая услышать удивительный ответ - и услышал.

- Ты ведь седьмым или восьмым, Сережа? Да? В год по квартире.

Да Приходько в декрет собирается, соображаешь? Вот и считай. Но ты ведь документы партийные читаешь, знаешь, как жилищный вопрос теперь поставлен?

- Читаю, - уныло и обескураженно отозвался Корин, открывая дверь и пропуская председателя профкома в длинный, полутемный после солнечной улицы коридор. - Вопрос-то поставлен,

да так и простоит сто лет...

- Всему свое время, Сережа, - назидательно изрекла Екатерина

Максимовна и уплыла в направлении своего отдела.

Выходило, что д а р не являлся всеобъемлющим. Кое-что в этой

жизни лежало вне сферы его влияния. Сделав это открытие, Корин

поплелся на рабочее место и целый день писал, считал, отвечал

на вопросы сослуживцев, курил под лестницей, просматривал "Советский спорт", разговаривал по телефону и выслушивал разные рассказы большеглазой

кокетки Тани Коптеловой.

Вечером, в гастрономе, стоя в очереди к кассе, Корин подумал, что неплохо бы иметь деньги. Хотя бы тысяч пять на первое время. Он покосился на разноцветные бумажки, обеспеченные всем достоянием Союза ССР, лежащие в ящичках кассового аппарата, вздохнул, расплатился за пачку вермишели и полбуханки "Дарницкого" и пошел в молочный отдел, отнюдь не ощущая, что бумажник хоть чуточку потяжелел от загаданного желания.

Потом он потолкался у овощного ларька, пересек проспект и направился через заросший сорняками пустырь к своей малосемейке. Тропинка вилась среди пыльной дикорастущей зелени, минуя фундамент строящегося очередного достижения современного зодчества, пейзаж был какой-то чуть ли не марсианский, а в канавке высовывался из-под породистых лопухов газетный сверток, крест-накрест перевязанный бечевкой. Газета была надорвана и содержимое свертка определялось без труда.