Она схватила сумку и спустилась на асфальт. Обогнув грузовик, увидела вереницу других машин с заглушёнными двигателями, с пустыми сиденьями и кабинами. Коттен поняла, что добралась наконец до турецкой границы — должно быть, где-то возле города Заху. Вдоль холмов тянулась высокая ограда из проволочной сетки, шоссе у пропускного пункта сужалось; дорогу преграждали танки и машины с вооруженными людьми. Сотни турецких солдат, все с оружием в руках, подгоняли беженцев к узкому проходу, где тех быстро досматривали и проверяли документы, прежде чем пропустить.

Коттен прижала к себе сумку и влилась в толпу. Когда перед нею осталось лишь несколько человек, она достала паспорт и журналистское удостоверение.

— Американская пресса, — закричала она, размахивая документами. — Американская пресса!

Она остановится и сделает несколько снимков происходящего, дайте только пройти контроль. Душераздирающие черно-белые фотографии: лица крупным планом, большие темные глаза детей, детские ручки, цепляющиеся за руки матерей. Она уже представляла, как снимки вставят в ее видеосюжет. Без музыки, без озвучки. Лишь застывшие образы отчаяния и страха. Это будет замечательная, трогательная концовка. Проберет всех.

Молодой турецкий солдат увидел Коттен и помахал рукой:

— Проходи, американка. Сюда.

Он схватил ее за плечо и втянул через границу в Турцию.

— Спасибо, — сказала она, но тот уже изучал документы следующего.

Неожиданно за руку ее схватил офицер и дернул в сторону.

— Документы! — потребовал он.

— Я американка, — сказала Коттен, глядя прямо в холодные глаза на суровом лице. — Я только что показывала свои документы солдату на контрольном пункте.

— А теперь покажете мне.

Коттен протянула ему паспорт и журналистское удостоверение.

— Я работаю на американском новостном канале CNN.