Она отступила на шаг. Пес остался на месте, тихо рыча, но не осмеливаясь приблизиться. Люди слишком крепко вбили почтение к себе в собачий род, чтобы оно выветрилось окончательно за несколько дней. Потом девушка решила, что лишь это ее и спасло в те минуты, когда она медленно отступала, пятясь, от злобно рычащего и поскуливающего пса. Побежать она заставила себя, только завернув за угол, и бежала всю дорогу до дома. А добежав, обнаружила, что ее бьет неудержимая дрожь.

"Лягу, - подумала она отрешенно. - Сколько можно пахать. Я же все сделала? Или не все? Ладно, это неважно. Главное лечь..." Как она добралась до постели, Эйела не запомнила. Почему-то ей казалось, что в доме очень холодно, и Ретт нашел ее завернутой в гору одеял.

Она шла по ледяной пустыне, горя неровным, синеватым огнем. Пламя пожирало ее медленно, точно угли, но она знала оно сьест ее без остатка, если не найти прохлады, не погасить, вбив в землю голубые бегучие язычки огня. Даже не поймешь, что горит сильнее, что надо гасить сперва, а что может обождать. Особенно ее беспокоила спина - ее не видно, а она так болит, так ноет, что невольно встают перед глазами жуткие картины обугленной плоти. Она попыталась прислониться к ледяной глыбе, но лед таял и, шипя, испарялдся от соприкосновения с ее полыхающей кожей, не принося облегчения. В отчаянии она принялась кататься по льду, мучительно страдая от холода... и от неутолимого жара. Кожа трескалась, слезала, как сходит пленка золы с углей, но внутри, к ужасу Эйелы, не было ни мяса, ни даже костей - это было бы отвратительно, но хотя бы нормально - но только пепел и огонь под кожей, пламя выело ее изнутри... И от ужаса она просыпается...

...в темном и тихом доме. Как жарко этими летними ночами, как душно - ни ветерка, и только багровый свет Эранны сочится под дверь.