— Я хочу сказать, что нельзя ненавидеть человека, не боясь его, и такой страх обостряет ненависть. Если нет страха, то это, пожалуй, будет презрение, а не ненависть.

Маршалт продолжал одеваться перед зеркалом.

— Это вы тоже вычитали из книги?

— Нет, это мое собственное мнение, — ответил Тонгер, взяв жилет своего хозяина и делая вид, что чистит его мягкой щеткой. — Вы не знаете, Лэси, кто живет в соседнем доме? Я давно хотел спросить об этом. Его зовут Малпас или что-то в этом роде. Говорят, что он сумасшедший. Живет один, без слуг, и сам делает всю работу по дому, где шесть квартир. И он не хочет сдавать их.

Лэси Маршалт проворчал через плечо:

— Вы, кажется, все узнали сами, зачем вы спрашиваете меня?

Тонгер рассеянно потер свой нос:

— А вдруг это он?

Хозяин резко обернулся к нему:

— А ну-ка, убирайтесь отсюда, старый сплетник!

Но Тонгер не испугался гнева хозяина и спокойно повесил жилет на спинку стула.

— Вас ожидает частный сыщик, за которым посылали, — сказал он.

Лэси выругался.

— Почему же вы раньше не сказали мне? — закричал он. — Вы становитесь невозможным, Тонгер. Я скоро выгоню вас. Не смейте улыбаться! Позовите его сюда!

Бедно одетый человек, который вскоре вошел, поклонился с почтительной улыбкой.

— Вы можете идти, Тонгер, — проворчал Маршалт. Тонгер медленно вышел.

— Ну?

— Я нашел ее, — сказал сыщик и, вынув бумажник, достал фотографию, которую передал миллионеру.

— Да, это она, — кивнул тот, — но ее легко было найти, зная название деревни. Кто она?

— Одри Бедфорд.

— Бедфорд? Вы уверены в этом? — поспешно спросил Маршалт. — Ее мать тоже живет там?

— Ее мать умерла пять лет тому назад, — ответил сыщик.

— Есть еще одна дочь?

Сыщик покачал головой.

— Насколько я знаю, она была единственной дочерью. Я достал также фотографию ее матери, снятую в тринадцатом году.