воздухе и вдруг поманила. И исчезла. Он облизал пересохшие губы и

слез с табурета. Ноги дрожали, но отступать он не хотел. В конце

концов, пускаясь в путь к замку, он мог представить, чем все это обернется!

Он шел следом за бесшумно скользящей вдоль каменных стен рукой, настороженно вслушиваясь в тишину. Отдаленный железный звон донесся из глубины коридоров, а потом - чей-то тяжелый вздох. Испуганно дернулось пламя свечи в заколдованной руке, испуганно дрогнуло сердце. Послышался негромкий плеск - и стих.

Ему было просто страшно, у него даже ладони вспотели от страха,

но он заставил себя идти за слабой свечой. Он знал, что за стенами замка нет ничего, кроме черного комка ночи, он знал, что должен, должен развеять злые чары.

Рука привела его в темную комнату, со стуком поставила на стол тяжелый подсвечник - и растаяла в воздухе. Он огляделся. По затянутым тусклыми гобеленами стенам бесшумно извивались тени - и шевелились на стенах драконы, пробирались дремучим Броселиандским лесом конные рыцари, грустили у окон замков златовласые принцессы, сидел на пороге своего старого домика на краю Рамьерского леса человек, зеленый, как трава и с одним глазом во лбу, висел на золотых цепях между небесами и землей замок злого волшебника, и стены замка были выложены серебряными шестифранковиками, а углы отделаны чистым золотом, и томилась в замке превращенная в скорпиона принцесса Дангобер; порхала в саду чудесная птица Дредейн, точил нож мрачный человек с длинной синей бородой, и отважный Золотой Драгун летел на крылатом коне освобождать свою возлюбленную, запертую Духом Ночи в башне из железа и стали на самом дальнем краю звезды, что посреди созвездия Трех Дев...

Только стол стоял в комнате, и четыре табурета, и кровать у затянутой гобеленами стены. Он, не раздеваясь, лег на кровать и стал рассматривать тусклые гобелены, а сердце тревожно стучало, предчувствуя страшное... Тихо, очень тихо было в заколдованном замке, погруженном в самое чрево черного комка ночи.