Племя, очень довольное, что удалось отогнать птицу, кинулось к частоколу, показывая, что переходит в атаку, а некоторые даже перескочили наружу.
- Сумасшедший дом, - сказал Люська. - Как бы развязаться?
- Как ты думаешь, мог у нас на борту быть вертолет? - спросил я.
- У нас могло быть что угодно…
Наверху опять загудело.
- Во-от придет ка-ра-ва-а-ан! - затянул вкривь и вкось незримый хор. - Он вас съест, большие птицы! И ваши кости раскрошит зубами!
- Сашка, это что за опера? - спросил потрясенный Люська. Но я обалдел - во-первых, до сей поры наши хозяева никогда не пели, а во-вторых, какую же дрянь я перевел на родной язык словом “караван”?
Речь шла о сухопутной сущности, которая таскается из конца в конец этой планеты, переправляя с места на место всякие товары и припасы… разве же это не караван?..
Они еще попели немного и успокоились. Гул стих. Потом пришел старший.
- Вы правильно сделали, что не стали звать свою птицу, - сообщил он. - Я помню, что вы - люди, летающие на птицах, но ей тут делать нечего. Как только наступит время караванов, мы отдадим вас каравану, если только караван за вас заплатит. И тогда хоть женитесь на своей птице!
- По-моему, оно не наступит никогда… - проворчал Люська.
Если бы не я - его бы точно скормили болотным сороконожкам. А я всегда сглаживал противоречия. Конфликтологию мы проходили всерьез, и нам накрепко вдолбили: ошибку, допущенную на начальном этапе гипнолингвистом, человечество может не исправить вообще никогда. Поэтому я, делая вид, будто вовсе не стою посреди кострища и не связан корешками, выразил свою благодарность старшему за его мудрость.