– Не обязательно, – возразил Спок. – Мы знаем лишь, что он может заставлять вещи исчезать – но не появляться. Я признаю, что даже одно это могло бы быть весьма полезным для него.

– А какова возможность того, – спросил Кирк, – что он сам – тацианин? Или, по крайней мере, что-то совершенно беспрецедентное для инопланетянина?

– Вполне вероятно, – ответил Мак-Кой, – но я склоняюсь к тому, чтобы исключить его. Если помните, я его тщательно обследовал. Он человек, вплоть до группы крови. Конечно, я мог что-то упустить, но он ведь был подключен к пульту контроля жизнедеятельности. Машина сразу бы сообщила, по меньшей мере, шестнадцатью тревожными сигналами, если бы что-то оказалось не так.

– Что ж, так или иначе, он нечеловечески силен, – произнес Спок. – И, весьма вероятно, что "Антарес" уничтожен им. Несмотря на огромное расстояние – далеко за пределами действия корабельных фазеров.

– Отлично, – произнес Мак-Кой. – При таких обстоятельствах как же нам удастся держать его взаперти?

– Все гораздо сложнее, Пустомеля, – произнес Кирк. Мы не можем привезти его на Колонию Пять. Вы представляете, что он натворит в открытом, нормальном окружении?

Разумеется, Мак-Кой не представлял. Кирк вскочил и начал ходить взад-вперед.

– Чарли еще только мальчик – а может быть, мужчина, но совершенно не имеющий опыта общения с другими людьми. Он вспыльчив, потому что хочет сразу всего, а все – это ему пока не очень-то доступно. Он полон юношеской боли и хочет быть одним из нас, хочет быть любимым, полезным. Но… я помню, когда мне было семнадцать, я хотел иметь возможность заставлять исчезать вещи и людей, которые меня раздражали. Это мечта о могуществе, которую испытывает большинство парней такою возраста. А Чарли не нужно этого желать. Онэтоможет.

Другими словами, чтобы нам остаться в живых, джентльмены, нам придется быть чертовски осторожными, чтобы его не раздражать. Иначе – бах!