- Сожалею, - Чарли было неловко, но не более. - Однако я не буду по ним скучать. Они были не очень хорошими. Они не любили меня. Я могу доказать.

Повисла долгая, ужасающе напряженная тишина. Наконец, Кирк разжал кулаки.

- Чарли, - он говорил медленно, подбирая слова. - Одна из первых вещей, которой ты должен научиться, - это сопереживание. Твое самообладание, твое хладнокровие, или как там еще, делает тебя менее чем наполовину человеком и...

К его изумлению, Чарли плакал.

- Что-то? - переспросил Кирк, глядя снизу вверх из своего командирского кресла на Дженис Иомен Рэнд.

- Он приставал ко мне, - Иомен Рэнд было неловко. - Не в буквальном смысле, нет. Но он произнес с запинками длинную речь. Короче, он хочет меня.

- Дженис, это семнадцатилетний мальчик.

- Вот именно. Я его первая любовь. Я его первое увлечение. Я первая женщина, которую он увидел на корабле и вообще... - у нее перехватило дыхание. - Все вместе это убийственно. И он не понимает обыкновенных вещей, чтобы я могла отделаться уловками. В один день я не выдержу и отошью его по всем правилам. А кончится все плохо.

Кирк только сейчас понял всю деликатность и сложность ситуации.

- Не волнуйся, Дженис, я пошлю за Чарли и попытаюсь объяснить ему кое-что. Про птичек и пчелок. Ну работа...

Наверное, он покраснел.

Едва за Иомен закрылась дверь, как влетел Чарли, - похоже, он ждал серьезных разборок и опустился в кресло так, как будто под ним стоял медвежий капкан.

Чарли ударил Кирка в открытую:

- Вы хотели поговорить обо мне и Дженис, капитан?

Прыткий мальчик, черт бы его побрал!

- И да, и нет. Больше это касается тебя.

- Я не буду ударять ее, как тогда. Я обещал.

- Это не все. Есть некоторые вещи, и ты должен их усвоить.

- Все, что я делаю или говорю, все неправильно! - у Чарли началась истерика. - Я всем стою поперек дороги! Доктор Маккой не показывает мне устава. Я не знаю, чем я должен быть или кем. И я не знаю, почему у меня болит внутри...