– Ничего не пойму. Энцефалограф подтверждает активизацию мозговой деятельности, а в поведении шимпа она не наблюдается.

Виктор Сергеевич перехватил ленту, поднёс её близко к глазам (очки он забыл в кабинете), забормотал:

– Интересно. Очень даже. Verum index sui et falsi

– Вполне. Сказались даже на выборе пищи. Объективные показатели полностью совпадают с поведенческими. Поэтому и решились мы перенести эксперименты на стадо подшефного совхоза. Но вот с шимпанзе ничего не выходит. Полиген Л не срабатывает. Его действие как бы противоположно ожидаемому. Опал угнетён, поведение заторможено. Может быть, всё-таки перевести его к самкам?

Объект нашего разговора приподнял косматую голову, словно прореагировал на мои слова.

– Нет, пока ещё рано, – ответил Виктор Сергеевич. – У меня есть соображения. Вот выберу время как-нибудь после работы и понаблюдаю за ним. Если мои предположения верны… – Он так и не сказал, что будет, если его предположения верны, только засмеялся своим мыслям и довольно потёр руки. Затем посмотрел на Таню, а обратился ко мне: – Вы сейчас домой? Пожалуй, немного пройдусь с вами, если не возражаете.

Его автомобиля у подъезда не было. Он часто отпускал шофёра, когда задерживался.

Мы пошли втроём по утоптанной тысячами ног скользкой дорожке. Виктор Сергеевич взял нас с Таней под руки и стал вспоминать о коллективной поездке прошлой осенью по грибы, о том, как Таня заблудилась в лесу и её едва нашли. Мы посмеялись, и Таня спросила его о внуке и дочке – я понял из разговора, что она хорошо знакома с ними. Виктор Сергеевич рассказал о первом посещении внуком детского садика и о возникших там конфликтах с другими ребятишками. Внезапно он умолк, будто на что-то наткнулся. Я догадался: он в самом деле наткнулся – на новую мысль. На последующие вопросы Тани академик отвечал односложно или невпопад, думая о чём-то своём. И только когда Таня упомянула его жену – она, оказывается, и её знала, – он вспомнил, как впервые познакомился со своей Катей – на дискуссии по генной инженерии.