- Что происходит? - нетерпеливо перебил его врач. Инспектор неопределенно повел рукой. - Многое. И в разных местах. В общем и целом - мелочи. А в совокупности своей это для нас угроза: средняя скорость поездов метро за последние полтора месяца повысилась на двадцать километров в час. Новейшие видеокомбайны целыми месяцами никто не выключает, и это не отражается на качестве изображения и прочих показателях. Материал, из которого сделаны конвейеры, практически больше не знает износа. Вы понимаете, что это значит? - Разве это не благотворные улучшения? - Благотворные? Разве что на первый взгляд. Вы забываете, что тем самым нарушается технологическое равновесие. Но даже не это нас встревожило. А вот... кто за этим стоит? Должен же кто-то стоять за этим! Врач побледнел. - Не хотите же вы сказать, что вновь появились бунтари... что они... Нет, невозможно - всех ученых и научных работников давно переориентировали... - Напоминаю: никому ни слова! - Голос инспектора стал твердым. - Я хочу побеседовать с ним!

Когда Джеймс Форсайт услышал звук откатывающейся двери, он попытался спрятать под матрасом из пенопласта детали разобранного аппарата, но не успел. Он поднялся и стал так, чтобы сразу их не заметили. От волнения и страха Джеймс дрожал всем телом. Врач хотел было что-то сказать, но инспектор опередил его. Оба они избегали смотреть в ту сторону, где за спиной больного лежали детали. - Даже повреждение пломбы - пусть и по неосторожности - уже наказуемо! Вам это известно! Джеймс кивнул. - Вас арестовали за то, что вы разобрали стиральную машину. - Она сломалась, - сказал Джеймс. - Почему вы не обзавелись новой? Джеймс пожал плечами: он знал, что его никто не поймет. - Почему же? Отвечайте! - Я хотел понять, что с этой штуковиной стряслось, захотелось ее починить. - Захотелось? И поэтому вы пошли на преступление? - спросил инспектор, покачивая головой.- Но продолжайте! А этот пылесос? Зачем вы его разобрали? В этом не было ни малейшей необходимости.