Ухватившись за поручень, Найк соскочил перед открытым восемнадцатым шлюзом и шагнул внутрь. Лепестковые створки за его спиной захлопнулись, а впереди раздвинулись. Одним ловким прыжком через люк он юркнул в кабину, плюхнулся в кокпит своего катера, задраил люк, вполз в распяленный на сиденье гермокостюм, застегнулся, рукавом утер пот со лба и напялил шлем.
Не то чтобы Найк был трусом, но всякий раз, когда раздавался сигнал боевой тревоги, у него душа в пятки уходила. А вдруг это не понарошку, вдруг опять началась заваруха, и придется, хочешь не хочешь, идти в атаку.
В сети абордажников напряженно висела потрескивающая тишина. Малость поколебавшись, Найк переключился на общую сеть и принялся жадно вслушиваться. Приказы и вводные задачи сыпались, как из дырявого мешка, офицеры отрывисто командовали сухими лающими голосами - на обычную учебную тревогу ой что-то не похоже.
Обеспокоенный Найк вернулся в сеть абордажников и окликнул шестой номер закадычного дружка Бетакина.
- Эй, старина, ты, часом, не знаешь, что там стряслось? - спросил Найк, едва Бетакин отозвался.
- Объект.
- Конфедератский?
- Не корабль, говорю тебе, объект. Неведомо что. Отстань, Петоцки, не до тебя сейчас.
- Восемнадцатый, заткнись, не засоряй сеть! - сурово гаркнул сундук Блазич.
Значит, не учебная тревога, а всамделишная, и скоро придется стартовать. Найк поерзал в кресле, проверил застежки ремней, нет ли где перекоса. На тренажерах многие прокалывались из-за сущей мелочи, оттого, что вдруг заклинило пряжку. А тут тебе не тренировка, если оплошаешь, поплатишься собственной шкурой.