- Знаешь, - сказал скелет, - я сегодня видел дерево. Старуха хмыкнула: - Шо, вперше? - Нет, я и раньше их видел. Просто это было необычное дерево. - Шо ж в нем такого необычного? - Оно было похоже на тебя. Оно невысокое и тонкое, растет рядом с крышей. С крыши вчера весь день капало - прямо на дерево - а сегодня стало холодно, и эта вода на нем замерзла. И теперь оно стоит, как будто в хрустале, и ему очень холодно и очень одиноко, но снаружи оно очень твердое. Какой-то мальчик шел мимо и тоже удивился. Он захотел потрогать дерево, но неожиданно веточка, за которую он взялся, отломалась. Наверное, потому, что дерево стало твердым. И - хрупким. Знаешь, из разлома текла кровь... кажется, вы называете это древесным соком - медленно капала и замерзала. И в конце концов замерзла. Страшно, правда? Старуха засмеялась. Скелет глазел. ...Пока варилась каша, они пошли в комнату, и там он снова показал на фотографию: - Кто это? - Муж, - сказала старуха. - Если б не разбился в сорок третьем, был бы мужем. А так... - она махнула рукой и села в кресло. Спина продолжала болеть. - И с тех пор ты одна. Старуха кивнула. Она не стала рассказывать скелету о том, что рано или поздно любое одиночество заканчивается. Либо смертью, либо... Она была тогда слишком молодой, чтобы думать о смерти. А после войны мужчины ценились на вес золота. Тот тоже ценился... хороший, добрый. Буйный, правда, немного, но это у него после контузии. А так... Дочку вон ей оставил. А сам помер от припадка. Эпилепсич... Эплептич... Она так и не научилась выговаривать это слово. Зачем? Старуха - в те годы совсем еще не старуха - верила в то, что умер ее муж достойно. Он защищал Родину и завоевания. Как недавно выяснилось, зря защищал. Не было никаких завоеваний. Может, и Родины тоже... А ей, к тому времени выростившей дочку, оставшейся один на один с мертвой квартирой, чтобы не мешать жить ребенку, - ей, скажите Бога ради! ей во что было верить? В Господа? - страшно. И не потому, что самой тогда гореть в пекле, а потому, что и другим, родным и близким, выходит, путь в то же самое пекло.