Старлей не ответил. Уронил голову набок, раззявил рот, закатил глаза. Только трепыхалась, натужно проталкивая дурман к сердцу, вена на офицерской шее.
Петр снял с себя разгрузочный жилет, сцепил его с командирским, приладил лямки. Спеленал в переноску старлея, взвалил на спину, подхватил автоматы и заспешил к базе.
Спешить выходило плохо. Дождь сделал кочки скользкими, усталость отняла у шагов уверенность. Пот капал с бровей, мешаясь с водой, и оттого казалось, что спасительная стена деревьев на другом конце болота с каждым шагом отодвигается все дальше. Когда затекли руки, Петр повесил автоматы на шею. Вскоре заныла и она.
Шаги становились короче, привалы длиннее. В голову полезли дурные мысли. Что не успеть, не суметь, не вырваться им из захлопывающейся мышеловки, что на опушке уже залегли невидимые в предзакатной хмари лонгеры с парализаторами наизготовку. Что, может, и некуда им теперь успевать, нет больше базы межпланетного корпуса, нет двух ангаров с десантными шлюпами, нет маяка-навигатора для крейсеров федерации, нет узла связи, без остановки посылавшего в наднебесную темноту четыре слова: "Несем потери. Ждем подкрепления". Ничего уже нет. Только шершавое шипение наушников.
- Гляди-ка, командир, - Петр уложил старлея на жухлую траву и привалился спиной к дереву, - победили мы болото, теперь дело пойдет. Вот только автомат твой придется бросить, - отщелкнул батарею Петр, запихал ее в подсумок. - А заряды оставим, заряды нам еще пригодятся, - сказал он и улыбнулся сказанной глупости. Стащил шлем, отшвырнул в сторону. Отер лицо и начал отстегивать кевларовый жилет.
В тишине замершего леса хруст ветки ударил выстрелом.
Петр вскочил на ноги, и тут же на него навалился животный, нечеловеческий страх. Воздух вокруг загустел, зазвенел комариным писком, взрезал барабанные перепонки. Руки онемели, ноги сделались ватными. Живот наполнился холодом, сердце ткнулось в горло. Захотелось упасть на землю, зажать ладонями уши и орать что есть мочи, орать, лишь бы не слышать этого писка, забирающегося под кожу, грызущего связки, рвущего мышцы, выдавливающего липкими пальцами яблоки из орбит. Звук согнул его, переломил надвое, прижал к бледно-желтому ковру из стеблей и листьев.