Все, что он говорил мне, в самом деле было не для посторонних ушей – не понимаю, как он вообще отважился на подобную откровенность. Если бы ДС не был расстроен магнитом, нам обоим в тот же день сделали бы прочистку мозгов, а то и вовсе поместили бы в изолятор для людей с дефектами центральных извилин. Чтобы выпрямить их, потребовался бы двухгодичный курс обработки внушением.

– В недавнее историческое время, когда наша планета не была еще отделена от других миров гравитационным занавесом и Человечество свободно общалось с иными мирами, обменивалось идеями – люди Тибии ничем не отличались от прочих разумных обитателей вселенной. Я имею в виду, – пояснил Тресбли, – не внешние признаки: форму черепа, конституцию, состав крови и тканей, – а прежде всего, внутренние потенциальные возможности к дальнейшему совершенствованию, способность познавать объективные законы…

Почти все, что он говорил, я знал и прежде, со школьной скамьи и из программы Ежевечерних Уроков Просвещения, которые включались в энергетиче скую сеть и поступали в мозг принудительно – это способствовало небывалой сплоченности и единодушию тибианцев. Только в словах Тресбли, а больше в интонациях голоса, заключалось какое-то преступное инакомыслие. Я, например, отлично знал, что установление гравитационного барьера способствовало мощному расцвету творческих сил тибианцев – прежде эти силы растрачивались на пустую полемику с инопланетными жителями, погрязшими в тлетворном непонимании всего передового, что давала им Тибия.

А Тресбли про все это выразился иначе:

– С тех пор как установили поглощающий занавес, мы, тибианцы, разучились думать – всякий ум, не знающий противодействия, обречен на отупление. Пришлось ввести принудительные уроки: мысли напихивают в наши мозги, как пищу в желудок откармливаемых гусей. Даже чувства и те пришлось прививать машинным методом.