А напоследок все тот же Вася выдал две самые главные вечные истины: власть и бабки. В смысле, деньги. Оба эти пункта вызвали горячий спор, закончившийся ничем. Голоса разделились пополам, и Роман колебался, оставить ли предложенные пункты в списке. Решиться помог опять же Вася, настырный, неугомонный и неотвязный как потревоженный осиный рой. Когда редакторская избавилась от лишнего народа, он подсел поближе к Роману и по секрету спросил:

– А знаешь, какая самая главная у человеков ценность?

– Какая? – доверчиво спросил Роман, не ожидая подвоха.

– Посильная тяга к поиску ответов на вопросы. Вот это впрямь – вечно и непреходяще. Меняются только вопросы. Тяга остается. На этой тяге ты и сидишь, Роман Вячеславич. Бабки забиваешь на бессознательных народных порывах и душевных стремлениях, – голос Васи был тих и вкрадчив. – Переколупываешь вечные вопросы в кроссвордные. И гуманизм тут как тут – на страже человеколюбия. Чтоб ботве недолго мучиться вопросами, ты ей ответы подсовываешь в следующем номере. Блеск! А то еще призами поощряешь, холостые мозгообороты увеличиваешь. А хочешь знать, чем ты привораживаешь этих дурачков?

– Чем? – Роман загипнотизированно глядел на Васю, как толстый, сытый кролик на голодного удава.

– Пустотой, – Вася нагнулся к самому уху жертвы, понизив голос почти до шепота. – Пустоты не выносят человеческие нервишки – вот и приходится ее заполнять. Чтоб глаза не мозолила. Знаешь, в чем сила пустоты?

– В чем?

– В агрессивности, Рома. И ты эту агрессивность плодишь не по дням, а по часам. – Вася не упрекал, нет, он был почти ласков и нежен, словно весенний ветерок. – Спускаешь ее с цепи, будто свору злобных псов, на нашу славную, любимую публику. Как считаешь, хорошо это? Можешь не отвечать, но советую подумать над этим. До свиданья, деточка, засиделся я тут у тебя. – Вася поднялся, хлопнул Романа по плечу и медленно, вальяжно покинул комнату.