— Если мы перестанем обсуждать, что мне не следует работать в две смены.

Мэг хмурится и кладет руку мне на плечо.

— Извини, я просто… хотела бы помочь.

— Можешь сделать мне эспрессо.

Я стряхиваю ее руку.

— Поняла.

Она достает чашку.

Я иду в мастерскую и продолжаю чинить подошву. Не то чтобы я не был согласен с Мэг. Но мне нужно здесь работать. Мне приходится, потому что сотрудник моего уровня будет слишком дорого нам стоить. А потеря семейного бизнеса станет тяжелым ударом для моей матери.

Хорошо хоть, что вчера вечером я закончил с большей частью обуви. Может, после этой пары я смогу поработать над тем, что хранится в моей секретной коробке, той, которую я держу под просроченными счетами.

Я вынимаю ее на секунду, просто взглянуть. Внутри — пилотная модель босоножек, из ярко-зеленой кожи с желтоватым отливом: высокий каблук, каркасная структура и спрятанная для удобства, а также для стильности платформа. Ее сделал я.

Большинство наших клиентов — бизнесмены, приезжающие в город по различным делам. Они так много путешествуют, что замечают, как протерлись их легкие кожаные туфли от «Эскивель» за семьсот долларов, только в день какой-либо важной встречи. Поэтому мы можем брать за срочность полсотни и больше. Они могут себе это позволить.

А женская обувь попадается мне очень редко. Останавливающиеся здесь дамы выкидывают туфли, как только рвется ремешок, даже если до этого надели их всего один раз. Но иногда служанка или работающая по программе «Au pair» девушка приносит нам порвавшиеся босоножки от «Джузеппе Занотти» или «Дональда Плинера» в надежде переделать их для себя. Именно так я понял, что такая обувь может продаваться за сотни долларов.