Надоело до чертиков изображать смирение. До чего же подмывает ему ответить! Но нельзя. Стисни зубы, терпи, приспосабливайся. Два месяца всего осталось, это же ерунда, это же всего ничего. Семечки. Так утешают все они — Главный Наблюдатель, Наставник, консультант по адаптации. Все их слова, разумеется, верны, разумеется, ему по силам выдержать и большее. Все так. Но побыли бы они в его шкуре, пообщались бы с его милым Старичком… Впрочем, это несправедливо. В свое время они испытали здесь и не такое. По сравнению с тем, что вытерпели они, мудрые и опытные, полуторагодичный зачет — и впрямь семечки. Только вот давно это было, а значит, быльем поросло. Сидят на спутниковой базе, в нормальных условиях — и советуют. А советовать легко, даже если и советы правильные.

Ладно, хватит нытья. Значит, так. После рынка — убраться в конюшне, задать корму всей живности. Это минимум на час работы. Живности-то много. Старик редко ездит, и недалеко, но и лошади есть, и мулы, и даже был в свое время настоящий боевой верблюд из Южного Предела — кто-то из тамошней епархии подарил Старику. Ну, эта зверюга недолго прожила в конюшне. Пользы, как заметил Старик, от нее никакой, а всех лошадей умудрилась перекусать, старого конюха Елланту лягнула в живот — бедняга до сих пор лечится, таскается по знахарям — и разумеется, без толку. Так что продал Старик боевого южного верблюда, и даже не слишком торговался.

И наконец, последнее — прибраться в доме. Тоже работка не на минутку. Дом огромный, Старик скупой, слуг всего двое — он, Хенг, да кухарка Митрана, она же прачка, она же и все остальное. Но на нем — дом, подворье, закупки — самая тяжелая работа. Иногда Хенгу казалось, что это и к лучшему — когда руки постоянно делом заняты, время течет незаметно, да и тоскливые мысли в усталую голову реже приходят… А Старик весьма придирчив, каждой вещи он определил точно положенное, неизменное место, не дай Бог что-нибудь сдвинуть, переставить — скандал века!