— Ты так спокойно об этом говоришь, словно тебя не страшит твоя собственная смерть.

— Я стар и уже ничего не боюсь. Ну что ж, раз ты отказалась от завтрака ради этой бессмысленной беседы, тогда позови ко мне всех остальных.

Когда охотники собрались, старик показал рукой на двор.

— Мы будем сражаться здесь, прикрывая вход в монастырь. Лучники могут подняться на стены и пострелять в свое удовольствие, тем более что целей будет достаточно, а потом вернутся к остальным. Умереть в бою — это хорошая смерть, а если удастся взять с собой в мир теней достаточно стражей, то это еще и почетно. Вот, пожалуй, и все, что я вам предлагаю. Я слагаю с себя обязанности вашего командира и сам собираюсь повеселиться на славу. Кто-то хочет занять мое место и предложить свой способ выжить?

Желающих не нашлось. Лучшие лучники, собрав оставшиеся стрелы, поднялись на стены. Остальные расположились большой группой около входа в монастырь, приготовив копья и мечи. Привратник сел на свою скамейку возле ворот, положив меч себе на колени.

Ждать пришлось недолго, скоро со стен донеслись радостные возгласы стражей, а потом они начали спускаться во двор…

Они довольно далеко ушли от прохода, прежде чем Ласка остановилась.

— Всё, больше не могу, — проговорила женщина, передавая ребенка Врону. Она отняла окровавленную руку от бока. — Рана открылась, кровь никак не останавливается.

— До дома повелителей осталось немного, — произнес Врон. — Ты сможешь дойти?

— Смогу, — выдохнула Ласка. — А может быть, и нет. Плохо мне. Устала и замерзла, и настроение поганое. Не могу до сих пор поверить в то, что мы увидели в монастыре. Почему люди напали на охотников?

— Не стоит думать сейчас об этом. Мы сами едва выбрались живыми. У тебя до сих пор кровь из раны идет…