Да уж, подумал он. Американец Хеллер, наверное, полагал, что описал ад – а описал дом отдыха с рисковыми аттракционами. Читайте Гашека. Армии всех тоталитарных государств одинаковы.

Только плюс еще вечный русский бардак.

Правой рукой он обнял жену за плечи и несильно притянул к себе. Она прижалась на миг, потом уперлась в его грудь кулачками.

– Нет, Тинчик, надо наконец что-то решать.

Тинчиком она его называла, когда хотела ну очень уж приласкаться. Понятно…

Она заводила этот разговор не в первый раз. Но теперь уже был май, приперло. Выпускной год у балбеса.

– Ты же знаешь, что у нас нет сейчас свободных денег.

– Неужели нужно так много? Я узнавала…

– Но ты же хочешь не только в военкомат. Ты же хочешь, чтобы он сразу поступал. Это по меньшей мере двойная такса.

– Как ты говоришь… – Она вывернулась из-под его руки и отступила на пару шагов. Подняла глаза. Глаза уже сделались сухими, и понятно было, что теперь она примется не умолять, а требовать. – Такса… Все-таки ты не настоящий отец.

– Тогда попроси у настоящего, – сухо сказал он.

– Ты же знаешь, что у него ни гроша.

– Так не бывает. Все эти годы он не давал ни гроша – это да. Воля твоя, тебе хотелось быть благородной. Я понимаю. Раз, мол, я сама ушла, то и… Но сейчас действительно критический момент. Пусть твой гений в коротких штанишках раскошелится в кои-то веки.

– Почему ты так пренебрежительно о нем говоришь?

– Да побойся бога, Катя! Я его вообще не знаю, мельком видел пару раз еще тогда… Я говорю о нем только так, как говоришь о нем ты!

– Неужели я обзывала его гением в коротких штанишках? Не помню…

– А разве это бранные слова? – улыбнулся он.

– Смотря каким тоном… Вот у тебя тон был сейчас такой…

– Какой у тебя, такой и у меня. Вот где-то перед самым разводом по телефону ты его назвала даже "Эйнштейном недоделанным". Но только один раз.