Вдалеке, словно в ответ на его хриплые призывы, скрежетнув, отворилась высокая дверь, и послышались шаги.

Он зашатался в темноте, теряя равновесие, затем отступил на шаг, ударившись головой о камни. Там он несколько мгновений задержался, переводя дух, и словно бы даже задремал, — но миг спустя пробудился, когда вновь, заскрежетав на петлях, отворилась очередная стальная дверь, на сей раз куда ближе.

Открыв глаза, он слепо уставился на ослепительно сверкающие пятна факелов. За этим светом еще ярче горели чьи-то желтые глаза.

— Один из этих ублюдков выжил, сиятельный Тха-Бнар.

Он узрел лицо с крупными тяжелыми чертами и раздвоенной бородой с обритым наголо черепом и немигающими черными глазами, хмуро уставившимися на него. Лицо было испещрено морщинами, но, как ни странно, они говорили не столько о возрасте, сколько о разложении.

— Взять его, — проскрипел мрачный голос. — Мы сможем использовать его.

На миг он вновь потерял сознание, затем ощутил, как чьи-то грубые руки поднимают его. Он завопил от ужаса и попытался слабо сопротивляться, ощущая, как его волокут куда-то прочь, словно безвольную сломанную куклу.

И по-прежнему он ощущал зло, таящееся где-то наверху.

Затем болезненная тьма снова поглотила его; падая в бесконечную бездну ночных кошмаров, он еще смутно сознавал, что за спиной у него закрылась тяжелая железная дверь.

— Держите крепче! — велел Тамир своим солдатам, которые следовали за ним с тяжелыми мешками. — Посыпьте повсюду солью, а железо приприте покрепче к стене.

— И не забыть благовония, — напомнил ему стоявший рядом, — чтобы отпугнуть демонов.

— Ну, ладно, и благовония тоже, — согласился Тамир, закашлявшись от дыма. — А заодно подвесьте голову одного из этих ублюдков к потолку. Похоже, что против демонов это срабатывает куда лучше, чем все остальное.

Дюжина воинов двинулись по коридору, исполняя приказы. Тамир, тем временем, повернулся к Куллу, Мантису и горстке остальных.