Я пожал плечами:

– Всё может быть. Если Ладиславу невтерпёж разделить участь Зорана, что ж, я доставлю ему это сомнительное удовольствие.

Мама слегка улыбнулась:

– Ты такой же самонадеянный, каким был Артур в юности. – Она хмыкнула. – По крайней мере, во времена своей второй юности. Впрочем, не думаю, что прежде он был скромнее.

Это сравнение мне не понравилось. Нельзя сказать, что я испытывал неприязнь к дяде Артуру. Напротив, я всегда восхищался им, и мне было лестно слышать, что я чем-то похож на него, – но только не от мамы. Сплетники утверждали, что до замужества она была любовницей дяди Артура, и я подозревал, что это правда. Кое-кто заходил ещё дальше, полагая, что эта связь не прекратилась и после того, как мои родители поженились; я очень боялся, что это тоже правда, хотя верить отказывался. Одно время меня мучили сомнения, чей же в действительности я сын, и только проведя тайные научные изыскания (нарушив при этом целый ряд этических норм), я к превеликому своему облегчению убедился, что мой отец – Брендон…

Миновав анфиладу комнат, мы вошли в мамин кабинет, к которому примыкала «ниша» дверь в большой мир, открытая только для адептов Источника. Самостоятельно воспользоваться ею я не мог, поскольку не был адептом и, честно говоря, не очень стремился им стать, так как метил в преемники Амадиса. Хотя, в принципе, одно другому не мешало, исторический прецедент уже имел место – мой прапрадед по мужской линии был королём Света и верховным жрецом Митры, обладая Силой Источника.

– Когда назначена встреча? – спросила мать.

– Через сорок минут, – ответил я, взглянув на часы. – Даже через тридцать пять. Как раз успеваю без лишней спешки.

– Если бы ты спустился в подземелье, тебе пришлось бы поторопиться, – заметила она, лишь констатируя факт, и не стала развивать свою мысль дальше. – Вот что я подумала, Эрик…

– Да?

– Если Ладислав предложит тебе мир, что ты ответишь?