— О, мы его видели, не волнуйся. Его и его боевых дройдов, — мрачно сказала Йгаба. — Всегда, когда выполняем задание. Он использует нас для выполнения грязной работы — кражи оружия, топлива или воды. Иногда мы прячем для него вещи. Тогда он возвращается и собирает их. Он увозит их и продает.

Боба кивнул.

— Я понял, — сказал он. — Он занимается контрабандой оружия!

Йгаба пожала плечами.

— Думаю, да. Я знаю только, что он забирает все, что мы крадем для него. Ему достается добыча, а нам остатки. Если повезет.

— Он работает один?

— Нет, — сказала Йгаба. — У него есть солдаты. Наемники. И дройды.

Она начала двигаться вниз по переулку. Она тщательно выбирала путь между засохшими сорняками и кучами сгоревшей проводки. Боба оставался рядом с ней. Он пока не надевал шлем. У него было чувство, что он может привлечь больше внимания, если сделает это.

Мандалорианский воин, следующий за группой детей–оборванцев?

Он слегка улыбнулся этой мысли. И погрустнел.

Если бы я был настоящим воином, я бы освободил их, подумал он. Я бы вернул их семьям и заставил Господина заплатить за это!

За ним шли дети. Они толкали друг друга, смеялись и тихо разговаривали.

Иногда один из них останавливался и рылся в куче мусора. Однажды Боба оглянулся. Он видел, как мальчик поднял что‑то длинное и извивающееся с земли и отправил себе в рот.

После этого Боба смотрел только вперед.

— Могу я спросить, что ты делаешь здесь, на Татуине? — спросила Йгаба, когда они прошли еще немного.

Боба колебался.

— Я здесь, чтобы найти Джаббу Хатта, — сказал он, наконец.

— Джаббу? — Глаза Йгабы расширились. — Тогда тебе далеко идти. Его дворец на краю Западного Моря Дюн. Это в нескольких сотнях километров отсюда.