В некоторых Грауфф узнавал анторгских уток, но большинство других, хотя и удивительно напоминавших земных птиц, были ему незнакомы. - Вы знаете, что это за птицы, Стас? - поинтересовался он. - В основном водоплавающие. Больше всего здесь уток, но водятся и фламинго, пеликаны, цапли, журавли. То есть не настоящие, конечно, а их, если так можно выразиться, анторгские аналоги. - Это невероятно, - покачал головой Грауфф, - за сотни световых лет от Земли встретить ее почти что близнеца. Невероятно. - Что ж такого невероятного? - возразил Стас. - Органическая жизнь развивается в миллиардах миров, и пути ее развития бесконечно разнообразны. А в бесконечности вероятны и очень схожие модели эволюции. Может быть, даже идентичные. Но если Анторг и брат Земли, то не родной, а много-многоюродный. - И все же я должен признаться, что ни на одной еще планете не чувствовал себя так уверенно, по-домашнему, как здесь... - Сходство, Глен, в основном внешнее. Возьмите тех же уток. Нам известно, что они водоплавающие, пернатые, держатся стаями. Еще, что они съедобны и что из них выходят роскошные чучела. Это я вам затем сказал, Глен, чтоб вы поняли, что мы почти ничего не знаем об экологии Анторга. Хотя уже активно в нее включились. Так почему-то получается всегда. Сначала мы проникаем в среду, ломая при этом какие-то устоявшиеся связи и создавая новые, а уж потом начинаем изучать ее. К счастью, экологические системы достаточно гибки и выдерживают в большинстве случаев разумное вмешательство. Точнее, вмешательство до определенных разумных пределов. Но где эти пределы? Кто определит их для конкретного экоцентра, который, кстати, никогда не бывает замкнутым полностью? - Да, я понимаю вас, - задумчиво произнес Грауфф, провожая взглядом стаю белых длинноклювых птиц. - На родной планете нам потребовались сотни лет, чтобы перестать пилить под собой сук... - И еще сотни лет, - подхватил Стас, - чтобы осторожно вернуть к жизни то, что еще можно было спасти, и установить наконец с природой долгожданные "разумные отношения".