Понадобилась для этого ни много ни мало вся научная и техническая мощь Земли. А чем располагаем мы в малых колониях? Что есть у нас? Полевая лаборатория, пять-шесть специалистов и право выписывать на экологические нужды полтонны оборудования в год. - Но человечество обживает и исследует сотни планет. Вы же понимаете, что сразу всюду создать полноценные научные центры невозможно. - Объективно мне это ясно. Но на практике получается, что, пока колония на планете не станет достаточно развитой и автономной, экология вынуждена тянуться позади экономики. Первобытные люди брали от природы все, что могли, чтобы выжить, приспособиться. Мы тоже сейчас на положении первобытных, мы тоже первые, и, чтобы приспособиться, нам тоже надо брать у природы. Однако между нами есть существенная разница: те первобытные были слабее природы, они отщипывали от нее по крохам, пока не осмелели; мы же - смелые, вооружены опытом и знаниями тысяч поколений и можем сделать с анторгской природой все, что угодно. Да, я понимаю, чем скорей будет создана на Анторге экономическая база, тем больше средств и сил колония позволит отдать экологическим исследованиям. Но поймите, каково мне сейчас: вырубают дерево, а я не знаю, какие птицы и насекомые питаются его плодами или листьями; выкорчевывается кустарник, а я не знаю, какие животные лишились укрытия; бульдозер срезает слой почвы, а я не знаю, чьи норы заваливает его нож... - Стас, будьте справедливы. - Грауфф успокаивающе хлопнул Стаса по колену. - Работы ведутся на ничтожной площади. Живую природу не изгоняют, а только просят слегка потесниться. - Вот она и "потесняется". Раньше, говорят, пятнистые лоси выходили прямо к строительным площадкам, обезьяны брали корм из рук. А теперь? Даже утки, завидев человека, облетают его стороной. - Ох, и дались вам эти утки. Ну, скажите, вот убили мы четыре утки, я две и Виктор две, если он, конечно, не мазал все утро...