У самой палатки его нагнал Грауфф. Вдвоем они быстро выдавили из полостей газ, сложили ткань в аккуратный прямоугольный тючок, упаковали рюкзаки. У Бурлаки рюкзак получился самым объемистым, ему пришлось запихнуть туда и контейнер с убитым зверем. Почти не разговаривая, сели поесть перед дорогой. На душе у всех троих было тягостно. - Послушайте, друзья, - сказал Грауфф, - неужели мы вот так закончим нашу охоту? Из-за одного-единственного зверька... - Да поймите вы, наконец, - взорвался Стас, - что он, может, и вправду был один-единственный. Я никогда не встречал таких, не слышал о них. Об этом животном я ничего - вы слышите, - ни-че-го не знаю. Зато знаю, что никто не знает, как часто и каким образом анторгские животные размножаются. Мы восемнадцать лет на этой планете, и никто еще ни разу не видел беременной самки, и самки вообще, поскольку у них нет самок и самцов, а есть одинаковые стерильные взрослые особи, и никто не видел новорожденных детенышей, или птенцов, или яиц, или куколок, а это значит, они размножаются очень редко, и потому не исключено, что целый вид может состоять всего из нескольких особей, а может только из одной, и что, если именно такую особь вы сегодня, развлекаясь, убили? Стас перевел дух после своей тирады, обвел взглядом притихших охотников. - Все, двинулись, - скомандовал он и взялся за лямку рюкзака. Некоторое время они шли молча, держась друг от друга на расстоянии, и только треск ветвей позади говорил Стасу, что его "экскурсанты" не отстали. Злость в нем уже поостыла, и теперь, отмеряя шаг за шагом по зеленому редколесью, Стас размышлял, как быть дальше с Бурлакой. Конечно, писать жалобу в Общество охотников он не станет, но припугнуть его будет не лишним. А за компанию с ним и Ларго. Чтобы раз и навсегда покончить со "спецпрогулками"... Ход его мыслей прервал возглас Бурлаки, в котором явственно слышалось смешанное, с ужасом изумление.