Лексикатор можно было настроить на любой волновой регистр, в том числе и на сверхслабое реликтовое излучение. Но в этом случае сигналы от прибора надо будет пересылать на миниатюрный приёмник, вживлённый в правое ухо комиссара. Настроить приёмник-имплантант на связь с лексикатором было делом одной минуты. Повесив прибор на грудь, Дарт снова подошёл к гуманоиду.

— Скажите что-нибудь, — произнёс он для того лишь, чтобы вызвать в четырёхруком ответную реакцию. — Это нужно для лексикатора, — он дотронулся рукой до диска. — Несколько фраз на вашем языке необходимы прибору в качестве материала для анализа.

Существо некоторое время бесстрастно смотрело на него, потом снова зашевелило губами. По ободу лексикатора заскользило едва заметное белесоватое свечение, свидетельствовавшее о том, что прибор уловил какие-то сигналы и теперь обрабатывает их. Дарт ждал, когда в ухе зазвучит членораздельная речь электронного переводчика. Но тот молчал. Речь незнакомца, уловленная в диапазоне реликтовых волн, была, по-видимому, слишком сложна для него. Прибору явно требовались дополнительные данные, то есть незнакомец должен был ещё немного "пооткрывать" рот.

Видя, что губы у того замерли, Дарт ободряюще кивнул головой и несколько раз повторил:

— Говорите, говорите, прибор слышит вас и расшифровывает звуки.

Существо вновь зашевелило губами, огни на лексикаторе загорелись ярче и вдруг в ухе Дарта раздался ровный механический голос, раздельно выговаривающий каждое слово:

— Ваше прибытие — большая неожиданность для меня. Свыше… (прибор сделал секундную паузу, затруднившись с интерпретацией звука, обозначавшего цифру)… лет прошло с тех пор, как я остался один на этой планете. Город, в котором мы находимся, когда-то назывался Луаимм и был столицей Западного континента.

— А я-то думал, вы — статуя! — не удержался от восклицания Дарт.