— Насколько я понял, вы утверждаете, что открыли препарат абсолютного бессмертия, — сказал комиссар. — Там, откуда я прибыл, ни о чём подобном никогда не слыхали, хотя наука сделала очень многое, чтобы продлить человеческую жизнь. Ваше сообщение настолько удивительно, что верится в него с трудом. Неужели кроме вас на планете нет других бессмертных?

— Ну почему же. Есть ещё скокс.

Словно почувствовав, что речь идёт о нём, из-под кресла выбралось существо размером с небольшую собаку и с таким же голым синеватым, похожим на каменное, телом, что и у гуманоида; оно имело шесть лап, плотное неуклюжее туловище с гребнем вдоль спины, удлинённую голову и смахивало на детёныша динозавра. Встав на две мощные нижние лапы, скокс уставился на Дарта.

— Забавный зверёк, — сказал комиссар. — Вы говорите, его нельзя убить?

— Невозможно, — подтвердил долгожитель и пальцем одной из рук показал на бластер, висевший на поясе Дарта. — Насколько я могу судить, это оружие?

— Вы угадали.

— Что ж, тогда попробуйте применить его против моего скокса, и вы сами убедитесь, что всё сказанное мною — истина.

Не успел он договорить, как Дарт вскинул бластер и направил на зверя огненную струю. Скокс, покуда испепеляющий луч плясал на его мордочке, туловище и лапах, смотрел на комиссара выжидательным, любопытным взглядом. Луч не оказывал на него никакого действия, зато каменный тротуар, задетый лучом, оплавился и почернел.

Наконец зверьку надоел этот докучливый комок света, бивший по его глазам, он недовольно скривился и снова заполз под кресло.

Ошеломлённый карриорец засунул бластер за пояс.

— Теперь я, кажется, начинаю верить, — пробормотал он. — Но как это, должно быть, тоскливо — не имея возможности умереть, проводить годы и столетия на безжизненной планете, среди унылых руин!

— Я давно отвык от таких чувств, как тоска, уныние, грусть, радость и тому подобное, — ответил гуманоид. — Даже когда я вспоминаю прежнюю, залитую солнцем многолюдную планету, буйство красок на ней, я не испытываю никаких эмоций. Все эмоции давным давно перекипели в моём сознании и ушли. Общение с людьми мне заменяют научные идеи, которые постоянно приходят мне в голову и которые я обсуждаю сам с собой.