Дарту казалось, что у него ломаются кости, что внутренности вдруг сошли со своих мест и пустились в какой-то дикий хоровод, занывшее сердце переместилось в желудок, а те органы, что находились в желудке, заполнили собой всю грудную клетку и подступили к самому горлу. Дарт судорожно вбирал воздух, а потом, когда делать это стало невозможно, задержал дыхание, стремясь как можно дольше удержать в груди те запасы, которые он успел набрать. Что-то странное происходило и с головой. Мозги словно разбухли, давя изнутри на черепную коробку, и из-за этого ни о чём невозможно было связно подумать. В голове бился лишь один непрекращающийся ужас.

Запасы воздуха в грудной клетке давно кончились, а Дарт по-прежнему не мог вздохнуть. И при этом, как ни удивительно, он не терял сознание. Он видел, как из груди, содрогавшейся от приступов невыносимой боли, выдавился имплантант, вживлённый в область сердца для его поддержки на случай неожиданной остановки, упал ему на колени и свалился куда-то под ноги. Затем из бедра вылез искусственный сустав, вставленный после ранения лет двадцать назад. Комиссар все эти годы совершенно не чувствовал его и даже успел о нём забыть, и вот теперь, пропоров кожу и мясо, приобретшие какой-то странный, синеватый оттенок, он весь вышел наружу и тоже свалился под ноги. Машинальным движением руки Дарт успел подхватить выдавившийся из уха слуховой имплантант — вещицу очень полезную, служившую одновременно телефоном, рацией и передатчиком. Потом подхватил искусственную челюсть, которая тоже словно бы сама собой вылезла из раскрывшегося рта. Челюсть ему вставили карриорские хирурги после его жестокой драки с космическими контрабандистами в глухой таверне на Эуртрире, когда Дарт чудом остался жив. Она сидела так хорошо, что казалась его собственной, родной, и вот теперь и она вылезла изо рта, выдавленная оттуда какой-то неведомой силой…

Он лежал в кресле не дыша, не чувствуя биения сердца, и остановившимися глазами смотрел в потолок.