Из двенадцати обзорных экранов работали только четыре. После включения бортовых прожекторов они показали вид, мрачнее которого трудно было себе вообразить. Челнок стоял на дне узкого ущелья. Лучи прожекторов выхватывали из тьмы угрюмые отвесные стены, изрезанные трещинами.
Дарт разыскал под сиденьем лексикатор и повесил его себе на грудь.
— Похоже, бандиты пролетели мимо, — сказал он, — но они могут вернуться. У них полно времени, чтобы найти нас до прибытия команды с Карриора…
Он умолк, вглядевшись в один из экранов. Из чёрной расщелины, откуда выбивался едва заметный белесоватый дым, высунулась огромная чешуйчатая лапа. За ней показалась вторая, и, наконец, из расщелины стало выбираться само чудовище.
Гуманоид зашевелил губами. Дарт, не слыша его, осмотрел лексикатор. Прибор работал — по его ободу пробегал свет. Тогда почему не слышно перевода? Внезапно Дарт вспомнил. Ну конечно, связь с лексикатором осуществлялась через ушной имплантант, который совсем недавно выдавился из головы комиссара и сейчас тоже валялся где-то под ногами. Дарт его разыскал и вставил себе в ухо. Но звука по-прежнему не было.
Карриорец поморщился в досаде. Проклятый космический вакуум! Чтобы расслышать звуки, испускаемые имплантантом, тот должен быть вживлен непосредственно в слуховой аппарат, то есть практически в самую голову! Дарт пальцем вдавил имплантант поглубже в ухо, и только тут, наконец, как сквозь слой ваты, услышал ровный механический голос электронного переводчика: