— О, чёрт! — воскликнул Дарт, не сводя глаз с уммиуя. — Этот урод действительно имеет в отношении нас серьёзные намерения!

Уммиуй подобрался к челноку, вытянул передние лапы и поскрёб ими по обшивке, содрав пару наружных антенн. На экране чудовищная морда видна была во всей своей отвратительной красе. Обшивку обдавало пламя, бьющее из пасти.

— Видал я и похуже уродов, — проворчал Дарт.

— Нам надо поскорей улетать, — сказал Аууа.

Дарт включил двигатель. Челнок встряхнуло. Казалось, помятый летательный аппарат вот-вот взлетит, но четыре передние лапы уммиуя легли на него, обхватили и дёрнули на себя.

Комиссар принялся вертеть штурвал. Челнок, урча двигателем, заворочался, заёрзал в объятиях чудовища. Того, по-видимому, это нисколько не обескуражило, даже наоборот — вызвало прилив ярости. Уммиуй раскрыл пасть и выдохнул густое облако чёрного дыма.

Дарт заметил, как, попав глазом в луч прожекторного света, уммиуй пригнулся и отодвинул голову в тень. От челнока он, однако, лап не оторвал.

— Ясно, он боится нашего прожектора! — воскликнул комиссар, доставая бластер.

— Что вы задумали? — спросил Аууа. — Вы всерьёз полагаете, что тонким лучиком вашего оружия можно одолеть чудовище, привыкшее купаться в раскалённой лаве?

— Лучик не такой уж безобидный, — ответил комиссар. — Им можно пробить стальной лист. И потом, у нас нет другого выхода. Чтоб взлететь, нам надо уничтожить тварь, или хотя бы отогнать её от челнока.

Он поправил на поясе силовой прибор, осмотрел бластер, взял из комплекта аварийных принадлежностей короткое заострённое копьё и раскрыл дверцу — противоположную той, к которой подобралось чудовище.