- Дорогой! - Ее дрожащий голос оборвался. - Дорогой, ты должен понять. Я не смогу прочитать свой доклад в этих позорных старых лохмотьях. Кроме того, его уже переделали.

- Но дорогая, у нас просто нет денег.

Мистер Пибоди снова поднял газету вверх ногами.

После двадцати двух лет совместной жизни он знал, что произойдет. Последуют слезные призывы к его любви и гордости, к его долгу. Агония эмоций, поддерживаемая до тех пор, пока он не сдастся.

А он не мог сдаться, вот в чем беда. За двадцать два года его любовь никогда серьезно не отклонялась от жены и детей. Он дал бы ей деньги с радостью, но счета было необходимо оплатить завтра.

На мгновение он вздохнул от облегчения, когда со стороны подъезда к дому послышался незнакомый сигнал автомобиля. Через боковую дверь сутулясь вошел неуклюжий молодой человек, Вильям Пибоди.

Вильям был долговязым прыщавым юношей с бледным лицом, нечесаными волосами и выступающими кроличьими зубами. Удивительно, но несмотря на то что он постоянно требовал деньги на одежду, на нем всегда была все та же грязная кожаная куртка и все те же мешковатые брюки.

Усилия отправить его в университет, в телевизионную школу и в колледж по подготовке парикмахеров не увенчались успехом из-за абсолютного нежелания Вильяма сотрудничать.

- Привет, Гов, - произнес он, набивая черную трубку. - Привет, ма. Обед готов?

- Вильям, не называй меня "Гов", - мягко попросил мистер Пибоди. - Он встал и подошел к окну. Его голос зазвучал резче. - Чей это красный родстер там, на подъездной дороге?

Вильям опустился в кресло, которое только что освободил мистер Пибоди.

- А, машина, - он выдохнул струйку голубого дыма. - А что, мама разве тебе не сказала, Гов? Я только что приобрел ее.

Худое тело мистера Пибоди напряглось.

- Значит, ты купил машину? Ну и кто будет за нее платить?

Вильям небрежно помахал трубкой.