Я взглянул в ее огромные, медового оттенка глаза. Губы ее были чуть приоткрыты; если знать, куда смотреть, то можно разглядеть крошечный скол у основания верхнего левого клыка.

— Давай все равно это сделаем, — сказал я.

— Снимем номер.

— Ага.

— Постель.

—  Си.

— И сомнем простыни так, что они их в жизнь не отгладят.

— Ну, давай не будем устанавливать планку так высоко.

Она раскрыла мобильник и позвонила в отель. Через пару секунд она сказала:

— У них есть свободный номер.

— Сними его.

— До чего бессмысленная трата денег.

— Ты же сама это предложила.

Моя жена поднесла телефон к уху.

— Если этот номер сейчас свободен, то мы его снимаем.

Она снова шкодливо взглянула на меня, как будто ей было шестнадцать лет и она только что стырила ключи от отцовской машины. Она произнесла в трубку:

— Фамилия? Кензи. Да. Первая буква — Ка, как в слове «кенгуру». Имя — Энджи.

Уже в номере я спросил:

— Ты предпочитаешь, чтобы я звал тебя Энджи? Или Доминик?

— Вопрос в том, что тыпредпочитаешь?

— Мне обе нравятся.

— Ну, значит, и разницы никакой нет.

— Слушай.

— Да?

— А как мы разнесем постель в щепки с этой тумбочки?

— И правда. Держишь меня?

— Держу.

Позже, когда мы дремали под аккомпанемент далеких гудков и шума шоссе в десяти этажах под нами, Энджи, подперев голову рукой и глядя на меня, сказала:

— Сумасшедшая была идея.