- Снимали, разрезали, а он сразу восстановился. Мы еще раз разрезали, а он опять...

- А почему я ничего не знаю об этом?

- Вы, Борис Федорович, не поверили бы, накричали...

Борис Федорович смутился.

- Вот что, попросите сюда рентгенолога. Пусть поднимется... - Борис Федорович глубоко задумался.

- Григорий Матвеевич пришел, - сказала минут через пять сестра. Она тяжело дышала: рентгеновский кабинет помещался этажом ниже.

- Григорий Матвеевич, - обратился Борис Федорович к рентгенологу, посмотрите-ка. Обратите внимание на общую "архитектуру" организма... И откуда он - неизвестно... Пришел ли со дна моря, сошел ли с каких-нибудь неизведанных ледников, но ясно одно: эволюция пошла в этом случае по совсем другому пути, это совсем другое решение...

Борис Федорович взял руку незнакомца, с минуту подержал ее, осторожно опустил.

- Это не пульс, - сказал он, - какая-то вибрация. ударов нет... Но он жив, он борется. Как ему сейчас нужен покой, полный покой! А у нас как раз в части здания ремонт, и, кажется, надолго... И потом, Григорий Матвеевич, вот возьмите температурный листок... Что скажете? Невиданный случай нарушения интерорецепторной регуляции организма, невиданный...

- Как, как? - переспросил Серафим Яковлевич. Он давно уже прислушивался к разговору.

- Нарушение интерорецепторной терморегуляции организма, - рассеянно сказал Борис Федорович, - интерорецепторной...

- Сплошное "р-р-ры" какое-то, - прошептал Серафим Яковлевич. - Должно быть... собачья болезнь?

- Гораздо проще... У нормальных людей температура всех частей тела примерно одинакова. А здесь она и разная и, в среднем, очень высока... Ничего он не говорил, больной-то, а, сестра?

- Нет, нет, Борис Федорович.

Они помолчали.