- Возьмем его вниз, - предложил Григорий Матвеевич. - Что вас будет интересовать в первую очередь?

- Череп, в первую очередь - череп, потом попробуйте снять таз... Сестра, вызовите санитаров. Больного - в рентгеновский кабинет... Да, Григорий Матвеевич, перед нами другое решение... И, боюсь настаивать, не лучше ли...

- А решил-то кто? Чье решение? - опять вмешался напряженно прислушивающийся Серафим Яковлевич. (Борис Федорович не ответил.) - Человека нужно от смерти спасать, - въедливо продолжал Серафим Яковлевич, - а не обсуждать божественные решения...

- Так то человека, - откликнулся Борис Федорович, и в палате стало тихо-тихо.

Замолк Серафим Яковлевич, замер у стены охотник.

- Как?! Так что же вы его здесь держите? Как это можно человеков с нечеловеком в одной палате держать!..

* * *

В рентгеновском кабинете был сумрак. Санитары уложили Человека на твердый, покрытый линолеумом стол.

- Легкий какой! - удивился один из них. - Прямо весу в нем нет!

- Начнем, - сказал Григорий Матвеевич и щелкнул выключателем на пульте рентгеновского аппарата.

Светящаяся в темноте стрелка поползла вверх, и сразу же вокруг одного из концов горизонтально расположенной рентгеновской трубки появился свет. Григорий Матвеевич увеличил напряжение, и по пластмассовому цилиндру трубки с треском поползли синие искры. Григорий Матвеевич выключил установку и включил свет.

- Что-нибудь не в порядке? - спросил Борис Федорович.

- Нет, нет, дело не в аппарате, - ответил Григорий Матвеевич. - Миша, протрите, пожалуйста, трубку спиртом. Не жалейте, не жалейте: Борис Федорович нам еще выпишет! - сказал он лаборанту.

Трубка сохла минут пятнадцать. Борис Федорович подсел к столу и стал рассматривать рентгенограммы, накладывая их на ярко освещенное матовое стекло.

Вот он, охотник, - сказал Борис Федорович, рассматривая одну из рентгенограмм. - Вы как раз ушли в отпуск, когда к нам его на самолете доставили.