- Медведь, говорят? - спросил Григорий Матвеевич. - Да... Ружье осечку дало, медведь его и подмял. Снял скальп, а потом руку правую стал жевать. Пока жевал, наш-то левой рукой нож вынул и вспорол мишке брюхо снизу вверх. Убить убил, а вылезть из-под него не смог: сил не хватило... Двое суток пролежал под ним один в тайге, пока не нашли.

- Рука как?

- Кисть отняли. И челюсть дьявол мохнатый прихватил. Вот рентгенограмма, видите?

- Отохотился... Ну, Борис Федорович, можно приступать.

Григорий Матвеевич включил аппарат, и снова корона искр окружила трубку.

- Миша, - сказал после некоторого раздумья Григорий Матвеевич, отнесем-ка больного в сторону. Аппарат сразу стал работать нормально. - Есть, - сказал Григорий Матвеевич. - Работает... Теперь больного на место.

Миша и Борис Федорович поставили столик с Человеком на прежнее место. Григорий Матвеевич включил аппарат, и сразу же раздались частые хлопки разрядов, а внутри пульта управления включился аварийный звонок.

- Рентгенограмму этого больного получить нельзя! - уверенно сказал Григорий Матвеевич, вытаскивая из-под головы Человека кассету с пленкой. Может быть, дело в его странной одежде, а может быть... - Он не договорил. (Человек медленно открыл глаза. В полутемном кабинете они светились двумя яркими зелеными огнями, далекими и загадочными.) - Э, нет, это в нем самом дело!

- Но что же происходит с установкой? - спросил Борис Федорович.

- Воздух становится электропроводящим, ионизируется, что ли, - в раздумье проговорил Григорий Матвеевич. - Боюсь, что ему не врач нужен, а хороший слесарь...

Борис Федорович резко, повернулся и пошел к двери.

- А как же спирт? - спросил Григорий Матвеевич. Борис Федорович не ответил.

"ТАКОМУ ТАК И ГОВОРИТЬ!"

Наконец наступил долгожданный день - день последнего экзамена. С утра настроение Коли было омрачено.

- Тетя Фиса, - спросил он, проснувшись, - а где все-таки мой камень, что под кроватью лежал?