Вскоре я услышал два выстрела внизу. Подобрав бластер пристреленного спецназовца, и, порадовавшись его почти полному заряду, я так и спустился вниз, с бластером в каждой руке.

Посреди гостиной валялось два свежих трупа. Один совсем недавно был слабонервным сотрудником полицейского спецназа Кальвина. А второй — стариком Егором Борисовичем, хозяином этого дома, которого свела со мной судьба-злодейка.

— Что, нашли достойного противника? — окликнул я двух оставшихся кальвинцев, стоящих рядом с трупами.

— Это он, истеричка, нах, — беззлобно произнес один из них, указывая на своего павшего коллегу, — прибежал сюда, орет, дьяволом тебя называет. Стрельбу открыл, дедулю пришил. Пришлось упокоить, по уставу.

И, словно очухавшись, синхронно развернулись, наводя стволы на меня. Так мы и простояли молча с минуту, готовые выстрелить.

— Ребята, может, будем благоразумны? — предложил затем я, — у меня два ствола, у вас два ствола, то есть, технически наши шансы равны. А вот статистически превосходство на моей стороне. Я уже угробил семерых ваших коллег. Семерых за сутки, понимаете? Вы же, все, что смогли сделать в ответ, это кровушки мне из носа пустить. Убитый хозяин этого дома не в счет — он не знал, кто я, он пригласил меня только за то, что я его спас. И задерживаться здесь я не собирался. В общем, ребята, вам не кажется, что вы здесь теряете время? Свое и мое.

— Мы не можем отступить, — сказал один из кальвинцев, обреченно, — такие потери, да отрицательный результат…

— Я понимаю, — согласился я, — тем более, что отступать вам не на чем. От ваших флаеров я оставил на ходу один — для себя. Поэтому речь не об отступлении. А о том, чтоб вы аккуратненько положили свои пушки на пол и ответили на пару простых вопросов. Тогда я подарю вам то, что вы называете «последним милосердием». Нет — сами понимаете. Как говорил один инструктор из Академии, это чревато боком.