Корабль рванул подальше от города, медленно но верно теряя высоту. А в голове у меня зрел план по спасению своей жизни и жизней моего экипажа. И, когда «Варяг» приземлился в нескольких километрах за чертой города, на голубовато-зеленом лугу, я смог этот самый план сформулировать.

— Сдавайтесь, — коротко и недвусмысленно велел я Равилю и Флоре, — считайте это моим последним приказом вам.

— Вы хотели сказать — «сдаемся»? — уточнила Фло, наш штурман.

— Нет, я сказал «вы сдавайтесь». Передайте соответствующее сообщение по мгновенке и выходите с поднятыми руками. На суде все валите на меня — вы не очень погрешите против истины.

— А вы, капитан? — нахмурился Равиль.

— А то вы не догадываетесь. Я попытаюсь спастись. Если получится — и вас спасу. Вопросы?

— Почему вам можно, а нам нельзя? — поинтересовалась Фло.

— Объясняю для особо непонятливых. Вам безопаснее сдаться, а мне безопаснее бежать. Ибо вы оба — рядовые исполнители. Работаете за оклад и выполняете приказы в соответствии с вашими трудовыми договорами. А я — и капитан, и владелец судна, и тот козел, что добыл для нас этот гребаный заказ. Это я отдал приказ ударить по Кальвину. Это мне, в случае успеха полагалась куча бабла. Немаленькая, надо сказать, куча. Вы рисковали своими жизнями и своим здоровьем, добывая для меня это самое бабло. И по делу вы будете проходить, в самом худшем для вас случае, как соучастники. Это несколько лет жизни за счет налогоплательщиков. Ну, а мне светит вышка.

— А заказчику? — робко осведомился Равиль, — ну, тому козлу, кто вам деньги обещал?

— О, забудьте об этом. Он, как обычно, не рискует ничем, кроме собственной печени. Что такое слово двух пиратов против даже не слова — движения брови столь влиятельного человека? Не говоря уж о том, что суд мятежной планеты при всем желании не сможет привлечь к ответственности чиновника Конфедерации. Так что придерживайтесь предлагаемой линии, то есть валите все на меня.