Вернувшись на звездолет, я увидел, что вольеры забиты до отказа.

– Как дела? – поинтересовался я.

– Заканчиваем, – ответил Давидсон. – Теперь приходится выбирать, кого взять, а кого оставить.

Он вынес из вольера двух собакообразных и заменил их пеликанами.

– Зачем они тебе? – спросил Холдрет.

– Одну минуту, – вмешался я. – Какая странная птица. У нее восемь ног!

– Ты становишься зоологом, – хмыкнул Холдрет.

– Нет, но у меня возникают сомнения. Почему у одних животных восемь ног, у других – шесть, а третьи обходятся четырьмя? – Холдрет и Давидсон смотрели на меня, не понимая вопроса. – Я хочу сказать, что процесс эволюции, как правило, отличает определенная логика. Для животного мира Земли характерны четыре конечности, а для четвертой планеты Беты Центавра – шесть…

– Ну, всякое случается, – возразил Холдрет. – Вспомни симбиоз Сириуса-3 или червей Мизера. Но, вероятно, ты прав. Налицо очень странное отклонение. Мне кажется, нам стоило бы остаться и провести некоторые исследования.

Я понял, что допустил серьезную ошибку, и предпринял обходной маневр.

– Не согласен. Наоборот, мы должны вылететь немедленно, а потом вернуться с более подготовленной экспедицией.

– Перестань, Гас, – возмутился Давидсон. – Такой случай выпадает раз в жизни.

– Ли, звездолетом командую я. Нам положено сделать короткую остановку и лететь дальше. Запасы продовольствия строго ограничены. Никаких научных исследований, иначе нам придется есть тех, кого мы поймали.

– Против такого довода не поспоришь, – после некоторого молчания ответил Холдрет.

– Ну, ладно, – неохотно согласился Давидсон.

Я решил рассчитать режим взлета и пошел в рубку. Там меня ждал сюрприз. Кто-то выдрал из гнезд пульта управления все провода. Несколько минут я не мог прийти в себя, а потом кинулся к вольерам.