Разучились, разучились мы чувствовать сами. Нам теперь подавай музыкальное сопровождение. Без него все чувства для нас стали как "понарошку".

А по мне, "понарошку" — как раз так. Саундтрэк для меня даже столько лет спустя так и остался костылем для разучившейся чувствовать самостоятельно души.

— Почему мы никогда не бываем на свадьбах? — интересуется у меня Олег.

Мы сидим за столиком уличной кафешки и глядим на проносящийся мимо нарядный, в лентах и шариках, кортеж.

— Ну, подумай сам, — говорю я, жмурясь на по-летнему теплое сентябрьское солнце, — На свадьбах они прекрасно справляются сами. Очень давно научились, еще до нас. Марш Мендельсона, Венский вальс, "Музыка нас связала", "Ах, эта свадьба", "Виновата ли я"…

— Понял, — кивает он головой, нарушая ложкой подтаявшую округлость пломбирового шарика.

Мы оба делаем вид, что не смотрим на сидящих за соседним столиком. Нетронутое мороженое тает в стеклянной вазочке; девушка нервно крутит в руках соломинку молочного коктейля, парень хмурится и смотрит в сторону.

Вот он подался вперед, принялся что-то медленно, с трудом говорить.

— Пора, — шепчу я Олегу.

Звукооператор идет к стойке, заставленной бачками с разноцветным мороженым и, обаятельно улыбаясь, просит продавщицу:

— Извините, вы не могли бы, пожалуйста, сделать радио погромче — сейчас будут крутить песню, которую я у них заказал…

У девушки за соседним столиком в глазах стоят слёзы; кольцо, снятое с безымянного пыльца, лежит рядом с запотевшей вазочкой и ловит свет сгорающих сентябрьских листьев.

Из колонок несется ностальгический джаз.

Мы часто полагаемся на радио. Конечно, и с ним случаются сбои: отвлечет телефонный звонок, переключит радиостанцию водитель, убавит громкость сосед… Именно когда риск неудачи особенно велик, мы и идем к "объекту" сами — страхуем. Если никак не получится с радио, у нас с собой диски и магнитофон. Порой приходится играть самому, и хорошо еще, если под рукой есть инструмент. Однажды в ресторане мне пришлось играть на хрустальных бокалах…