– Восемь.

– А ты, Эдик?

– Семь.

– Черт возьми! Так и хочется сказать: «Брешете вы все, ребята!» Дык ведь и у самого то же. Фантастика, мужики. Чудеса!

Мы помолчали. Потом Димка сказал:

– А моя и там рыженькая…

– Иди ты! – не поверил Кеша. – Впрочем, у рыжих…

– Почему у рыжих? – не стерпел я. – У Любани тоже золотые такие кудряшки.

Кеше похвастаться было нечем и он заметил деловито:

– Значит, красятся, курвы!

– Да нет, вряд ли, – не согласился я.

– Точно, точно, – настаивал Кеша с видом знатока.

И тут послышался голос из его каюты:

– А кофе в постель?

Кеша откликнулся мгновенно. И мы с Димкой решили не отставать. Собственно, кофе был давно готов, а подносы и чашечки – дело минутное. Ну, и конечно, операция «кофе в постель» обернулась новой вспышкой страсти.

Потом было решено позавтракать как следует, всей компанией, за общим столом. Девочки ушли в душ, а Никодим занялся кухонным компом, вкладывая в составление программы не только всю душу, но и подключая к сырьевому блоку все продуктовые резервы корабля. Например, неведомо откуда возникли колумбийские бананы, финские сбитые сливки, ореховые хлебцы с Марселя-V и настоящий горячий шоколад по роттердамскому рецепту. Все это, уверял капитан, невероятно повышает потенцию.

– Коммунисты, ядрена вошь! – сказал я. – Солдаты партии! Маньяки вы сексуальные, а не советские офицеры.

– Оставь, Эдуард! У нас перестройка, – отшучивался капитан.

А Кеша спросил:

– Неужели ты до сих пор думаешь, что это провокация?

– Не знаю, – сказал я сквозь зубы.

Я действительно не знал. Чем прекраснее было все вокруг, тем больше сомнений зрело в душе.

– Ты, может быть, думаешь, что они и Бардачёва выдумали? И перестройку? – продолжал допытываться Кеша.

– Не они, а ЦРУ, – назидательно, но с явной иронией поправил Димка.