- А ваша матушка?

- Она с Ориноко, из Колумбии. Тоже индеанка.

- Но вы теперь бразилец.

- Я учился в Манаусе.

- И стали журналистом. Индеец-журналист. Нечто новое в здешней действительности.

- Как и пастор в джинсах, живущий в сельве вместе со своей паствой.

- Пожалуй… Новое, которое так необходимо тут, но… приходит с трудом… Увы…

- Скажите… Антонио, ваш сосед… он… не становится слишком бесцеремонным?

Пастор испытующе глянул на своего собеседника:

- Кого вы имеете в виду, Тун?

- Американца, конечно, этого Кроу… Арчибальда Кроу-младшего.

- А-а, - пастор помрачнел и опустил глаза. - Ну конечно… Вам известно кое-что о здешних делах?

- Еще бы… Я подготовил большой материал, но он не пошел. Главный снял. Сказал - недоказательно. Они там расшаркиваются перед боссами с Севера. А этот Кроу… - Тун покачал головой и умолк.

- Да-да… Я тоже писал епископу. Он велел не вмешиваться… в политику. Прочитал мне суровую нотацию. Повторил несколько раз, что у служителей церкви тут задачи иные…

- Что вам точно известно… Антонио? Пастор развел руками.

- Точно?.. Пожалуй, мало… Слышал, что говорили люди. А говорили страшное… И не только на исповеди. Земли по Риу-Негру арендовал у федерального правительства еще отец нынешнего Кроу - Арчибальд Кроу-старший. Я его никогда не видел. Говорят, он был плохой человек и кончил плохо, но я ничего точно не знаю и не могу судить. Все происходило до моего приезда. Вот вы видели этого мальчика - Чико, моего воспитанника. Ему четырнадцать лет. Он единственный, кто уцелел… Когда ему было три года, говорят, что люди Кроу-старшего уничтожили его деревню и убили всех его родичей. Он один спасся чудом, - пастор прерывисто вздохнул, - и живет у меня с шести лет. Сначала был совсем дикий - молчал, бросался на людей и пытался кусаться. Потом начал отходить… Я научил его читать, писать. Сейчас он - как все вокруг, но…