На север, на север...

Прорвав поверхность воды сотнями косых струй, словно искрящиеся на солнце стрекозы, над лодкой проносятся летучие рыбы, врезаются в океанскую гладь.

Черный дельфиний плавник косым крылом вдруг появляется возле самой кормы. Следует за лодкой, не отставая и не приближаясь, добрых полчаса. Исчезает,

Вздымаются у горизонта китовые фонтаны...

Всякий раз Поликарпов огорченно поджимает губы: судя по оживленности рыбьего царства, это, конечно же, один из наименее посещаемых судами районов Тихого океана.

Он всматривался в своего спутника. Узкие кисти рук, тонкие пальцы, шапка черных волос, нежная, смугловатая и в то же время матово-бледная кожа лица. В целом облик человека, требовательного к себе и к другим, выросшего в очень хороших условиях. С чем он расстался, когда узнал, что болен и не имеет права жить среди здоровых людей? Такой человек, конечно, не мог считать, что родина - это то самое место, где он живет в данный момент. Для него подобный разговор - сказки для малых детей. Потому-то он и взбунтовался. Поначалу, наверно, каждый из жителей острова пытается вырваться, потом смиряется, приучает себя испытывать религиозно-медицинскую веру, в которой обычное переливание крови - церковное таинство.

И кто он по национальности? Итальянец? Француз? Ливанец? Индус? Кто-нибудь из жителей Полинезии?..

На горизонте появилось черное облачко, поначалу даже совсем небольшое. Края его золотились. Оно упрямо наползало на солнце, и свет дня постепенно становился все более зеленоватым. Поликарпов грустно усмехнулся. "Что же, - подумал он. Иначе и не могло кончиться. С океаном не шутят".

Он взглянул на своего спутника. Тот лежал, закрыв глаза. "Жив ли? - подумал Поликарпов. - Так даже лучше".

Облачко надвинулось на солнце. Золотая кайма его сделалась серой, но зато теперь снопы зеленых лучей пронизывали уже все пространство от неба и до поверхности океана.